https://prodaman.ru/Vi-Mej
vimay2109@tutanota.com

Одна…

Мое творчество и не только)

Тень от огня

Хотела бы я увидеть мир таким, как о нем говорят. Каким именно? Я не знаю. Я не помню. Я не помню своих родителей и вообще ничего из детства.
Я только помню, что рядом постоянно был Том. Он никогда не оставлял меня надолго. Сколько себя помню, он всегда ходил на разведку, пока солнце в зените, и очень скоро возвращался.

Солнце в это время года особенно злое. Любой воспламеняющийся предмет, случайно оказавшийся на открытой местности, может в считанные секунды стать горкой пепла. Эти бы лучи да в лютые зимние месяцы, когда в радость любая искра.
Но это зимой. Сейчас же лето. Даже самые отъявленные шакалы сидят по норам. А Том не спит. Том исследует местность. Каждый раз он ищет новое место для нас троих.
Ах да. С некоторых пор за нами неотлучно следует верная псина. Черный пёс. Глаза умные, добрые. Но только почует врага, взгляд наливается кровью. Сильный и беспощадный, он не раз спасал нас от ошалевших из-за голода людей и животных. Мы прозвали его Демоном. Том говорит, что мы с ним похожи. Ему виднее. Но я смеюсь в ответ: «Как день и ночь».

Люди встречаются всё реже. Лишь в больших поселениях можно найти всё необходимое, узнать новости, свежую информацию о Центре Реабилитации Земли и запастись провизией.
Передвигаемся только ночами. Пока только так. Днём из укрытия лучше не высовываться. Вокруг в основном пустыня. Голая, рыжая, местами чернеющая гарью. Хорошо, когда начинается горная гряда. Сложно конечно, но среди гор наша жизнь меняется. Том даже с шутками частит, разрешает днём забираться на вершину какого-нибудь невысокого утеса, чем я и занимаюсь первую половину дня. Залезаю и рассматриваю просторы омертвевшей планеты. И пусть зрелище не из прекрасных, но дух захватывает. Хочется взлететь высоко-высоко.
Однако долго сидеть нельзя, и остальную часть дня мы с Демоном охотимся, выискивая яйца варанов в глубоких пещерах или какую заблудшую шакалью душонку среди каменных плит.
К тому времени, как Том возвращается из разведки, я накрываю на стол, чтобы после скромного обеда успеть поспать.

Да, в горах жизнь кипит. Но не здесь. Огромные степные просторы, местами уходящие в сухую бесконечную пустыню. Кажется, этому не будет конца. А ведь прошлым летом нам попадались деревья. Чаще обугленные и полусухие, но всё же встречались и зелёные. Они такие красивые. Прохладные. Живые. Мне запомнился цвет листьев, дрожащих на ветру. Такой цвет встречается лишь в городах, где некоторые жители берегут каждое растение. Но деревья встречаются редко. Даже в поселениях их почти не осталось.
Том часто рассказывает о том, какая Земля была когда-то давно. Когда он был маленьким. Тогда зеленого цвета было много. И деревьев было много. Очень много. Были целые леса. Хотелось бы мне увидеть эти самые леса. Как они выглядели. И как это, когда земля зеленая. И вода. Было много воды — целые океаны. Надо же, воды было столько, что невозможно было за один день проплыть с одного берега на другой. Разве такое возможно? Том говорит, что да. Говорит, что когда-то давно так всё и было.
Однажды мы остановились на пару дней в городе, что ближе к Северным Холмам. Нашли приличный трактир с комнатами на верхних этажах. Хозяин оказался разговорчивым, ещё со времён Живой Планеты. Они с Томом весь вечер вспоминали ту жизнь, а я сидела и слушала во все глаза и уши. Тогда-то Рыжий Стенли и показал мне этот шар, который они зовут глобусом. Мужчины в два голоса, постоянно перебивая друг друга, рассказывали мне и тыкали пальцами в места, где, по их словам, были города. Оба показывали, где жили они, когда были детьми. А Том показал, где жила я. Спрингс, штат Колорадо. Он пообещал, что отведёт меня домой. Но… хочу ли я туда? Домой? Не уверена.
— Том, мой дом рядом с тобой, — ответила я тогда, прекрасно осознавая, что никакого дома в штате Колорадо у меня давно нет.

Сейчас мы здесь, в более менее надежном укрытии. Демон охраняет вход. Лёжа с закрытыми глазами, вслушивается в завывания сухого горячего ветра там, где сейчас ходит Том.
Уже долго. Он никогда не задерживался надолго. И на душе становится тревожно.
В очередной раз поднимаю полог и всматриваюсь в жёлтые, подёргивающиеся под огненными лучами солнца, безжизненные просторы. Горячий воздух ударил в лицо, с насмешкой повторяя порывы. Почему-то слезы подступают, словно намекая, что время пришло.
Да, бывали дни, когда, укладываясь спать, Том садился рядом и пересказывал мне снова и снова одни и те же инструкции на случай, если он однажды не вернётся с разведки:
— Мелани, ты знаешь, что мы не такие, как остальные. Знаешь, что можем выжить в этом аду, потому что нам не страшны смертельные для других солнечные лучи. Но, прошу, никому… никогда… ни при каких обстоятельствах не рассказывай об этом. Особенно, если наступит тот день, когда я не вернусь.
— Не говори так, — выкрикивала я каждый раз, протестуя против злой правды.
— Я должен. Ты особенная. Ты не такая, как все. Но пока ты не показываешь свои преимущества над остальными, ты в безопасности…

Каждый раз, слушая его, :бип: его кулаками в его широкую крепкую грудь, а он в ответ лишь нежно обнимал.
Том, вернись. Прошу, вернись.
Демон, почувствовав мою тревогу, сел рядом и тихонько завыл. А ветер, горячий, обжигающий, продолжает бить по щекам, высушивает едва показавшиеся слёзы…