https://prodaman.ru/Vi-Mej
vimay2109@tutanota.com

Одно неосторожное желание

Мое творчество и не только)

Глава 1. Утро невезения

30 декабря
Открывая глаза, с трудом понимаю, что вообще происходит. Голова раскалывается, всё тело ломит. Я что, пробежала вчера кросс голяком и с мешком гороха на спине?
Пытаюсь повернуться, да не тут-то было. Что это? Сознание сначала медленно, а потом уже со скоростью света включается в работу. Чтоооооооооооооооо?! Какого черта???

Лежу в чужой постели! Под пуховым одеялом. Но не это стало причиной моего полнейшего недоумения. Чья-то рука (и это рука явно не женская и не детская) пригвоздила меня к кровати. Попытавшись повернуться, поняла, что это бесполезно. Некто тесно прижал к себе, лишая возможности двинуться хоть как-то. А после нескольких попыток вылезти, извиваясь, словно уж, с ужасом поняла, что вес удерживающей меня руки явно превышает мои возможности…


29 декабря
Ненавистный будильник разбудил как всегда не вовремя. Такой сон пропал зря! И кто вообще придумал идти всем, дружным строем, на работу в такое раннее время! Ведь наверняка этот псих даже не задумывался о том, что люди могут заниматься ночью важными делами…

С большой неохотой поднялась. Глянула на соседку. Бессовестная… Светка даже не пошевелилась! Конечно. Ей ведь не нужно на работу. Первую пару можно добросовестно проспать. Надо было не слушать её уговоры и не ехать на дискотеку. Хотя… как отказаться от такой шары.
Улыбнулась сама себе. Ну, коктейли для первых десяти девушек у них были и правда вкусные. Да и бесплатный вход бывает не каждый день. К тому же, они отлично провели ночь, выжигая на танцполе немыслимые вещи. Ах, дискотека! Без тебя жизнь скучна и бесцветна…

Со Светой мы живём уже два года. Душа в душу. Ни с кем я так не уживалась больше. Словно сестры с ней. Только вот в последнее время эта проныра везде умудряется меня сосватать. То к одному приклеит, то к другому. Думает, что поможет. Ага. Конечно.
Не дождетесь. Пока карьера не сложится, я на себя семейный хомут не надену. И не мечтайте!

Подошла к зеркалу, глянула на своё слегка припухшее личико и бодро подмигнула. Синий взор моих прекрасных глаз сразит кого угодно. Все подруги завидуют моим густым длинным ресницам.
Сладкие губки правильной формы, точеный носик, аккуратный подбородок… Прошлась рукой по волосам. Тяжелые локоны щекочут нежную кожу на плече, струятся золотом прямо к соблазнительному полушарию, скрытому атласной тканью сорочки… Улыбнулась своему отражению и отправилась в ванну.

Возможно, стоило прислушаться к внутреннему голосу, кричащему, что в такую погоду негоже ходить на каблуках. Но, само собой, его никто слушать не стал. Сегодня я должна быть на высоте. Меня должны заметить. Наступающий год сулит серьезные перемены в моей жизни. Значит у меня всё получится! Я ведь не зря…
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-ааааааааааааааааа!!!

Мой собственный визг заложил уши, и я, беспорядочно размахивая руками, едва удерживая равновесие и чудом устояв на ногах, поехала по припорошенному снегом катку. Сейчас сломаю руку и будут серьЁзные перемены в жизни! Расквашу нос… Чтооо?!
Во двор заезжает фургон, и у меня потихоньку съезжает крыша…
Мимо проносятся деревья вне зоны доступа, забор… черт бы его побрал! Кто делает такие низкие заборы!? Приближающийся столб кажется спасительным буйком в моем заплыве. Я протягиваю руку, касаюсь кистью холодных серых граней. Не получается зацепиться. Пальцы в велюровых перчатках благополучно соскальзывают, и моя пятая точка грозит столкнуться с холодной действительностью в виде накатанного льда. Боже, нееееееееееееееееееееет!!! Неописуемое чувство предвкушения и… плавное скольжение, лёгкое касание мягкой частью меня твердого и безумно скользкого льда… Кто-то крепко схватил меня за руку.
Несколько секунд полнейшего недоумения. Я не упала, не покалечилась… Я не убилась и не изуродовала свой милый фейс! И тут же в отместку моему преждевременному счастью болевой импульс — сигнал подает запястье… Черт! Больно же! Какого… Мимо проехал фургон с веселой надписью “Твои желания — успех!”
Поднимаю голову, глядя на спасителя. Чувствую, как щеки горят. Это невозможно! Так не должно быть! Какой-то проходимец мне выкручивает руку, а я еще и краснею. Да нет! Вы что-то путаете.
Мои комичные попытки встать на ноги терпят крах. Я, обессиленная и пристыженная, просто повисла, дожидаясь, когда надо мной сжалятся. Ну поднял бы уже или отпустил. Нет, держит…
Эти черные глаза словно прожигают дыру на мне. Неуютно так, до жути! Ещё и скалится. Хотя… задерживаю взгляд на его одежде, мельком скольжу по обуви и снова вверх. Это лицо… Выводит из себя. Самонадеянный болван. Что он себе думает!
— Простите, Вам, наверное, больно? — спросил так, будто ему прямо хочется, чтобы так и было.
— Нет, — чуть задержалась с ответом. — Спасибо. Можете отпустить. Дальше я справлюсь сама.

Вот только самой справиться, сохраняя достоинство, как-то не очень получается. В конце концов, пришлось принять помощь незнакомца. Под ногами твердая земля. Сердцебиение все тише. Адреналин уже не зашкаливает, равномерно укладываясь в пределы нормы. Передо мной слегка насмешливое лицо с глазами, полными чертей. Нет, от такого точно нужно держаться подальше.
— На праздник, наверное, спешите? — спрашивает и опускает голову вниз, чуть кивая на мои сапожки. — Осторожнее нужно. Неужели не знали про каток?

С полминуты смотрю в бесконечный омут его глаз. Когда до меня, наконец, дошёл смысл сказанного, фыркнула:
— Ну, знала. Кому в голову вообще может прийти мысль сделать каток на проезжей части? Люди с утра едут на работу, вечером с работы. Я уже молчу о том, что под свежим снегом льда не видно, и кто-нибудь может просто сломать руку или…
— Ногу. Да, всё это верно. Но ведь каток — часть детской радости. Разве…
— Простите, но мне нужно спешить, — понимая, что всё больше подпадаю под магическое обаяние этого человека, решила быстренько ретироваться.
— О да, конечно, — чуть придержал меня, подхватив за предплечье, и помог добраться до тротуара..
— Спасибо Вам большое, — с опозданием, но всё же надо поблагодарить. Кто знает, может, я бы сейчас тут не стояла, а лежала бездыханная на холодной земле. Брррр… Ну и мысли…
— Да не за что, — еще одна улыбка, уже совершенно теплая и искренняя.
— Как мне Вас отблагодарить?
— Меня не нужно благодарить. Вы это уже сделали. Всего одна просьба — оставайтесь собой, не скрывайтесь за маской равнодушия и высокомерия…


Что за тип? С какой стати он решил, что я из себя кого-то строю? Я что, так сильно ему не понравилась? Не понимаю, как это вообще возможно. Я ведь проверяла — всё на месте, всё в лучшем виде. Небесно-голубая короткая дубленка с белым мехом на отворотах сидит на мне идеально, шапка цвета индиго выгодно оттеняет золотистые густые локоны. Сапожки…
Вспомнила его издевательский тон при упоминании праздника, ухмылку на его лице, и покраснела. Поймав себя на том, что думаю о незнакомце слишком много, стряхнула с себя мечтательно-идиотский вид и уже уверенно зашагала по тоненькой серой дорожке из песка, заботливо посыпанного дворниками.

Наша редакция — идеальное место для работы. Особенно, если учитывать, что офис находится через квартал от дома.
Несмотря на то, что вышла на десять минут раньше, стрелка на больших настенных часах в холле неумолимо коснулась последней черточки в тот момент, когда я шагнула на отполированный шустрой уборщицей пол просторного и светлого вестибюля. Еще одно движение, и опоздание было бы зафиксировано строгим блюстителем за массивным столом.
Тишина такая, до мурашек. Ну неужели все уже на рабочих местах? Легкая улыбка стражу в темно-синей униформе охранника, и я уже возле лифта. Двери милостиво распахнулись передо мной, приглашая в пустую кабинку. А, нет. Уже не пустую. И не одна я такая. Вслед за мной в уже зашумевшие двери протиснулась юркая девица в джинсах, ярко-красной куртке и синей шапочке. Я уже не первый раз сталкиваюсь с ней. Она работает на пятом этаже. Приветливо улыбнулись друг другу и тут же, уйдя каждая в свои мысли, уставились на безмолвные двери.
В кабинет я уже просто ворвалась. Неосторожно оставленные на ближайшем столе документы вихрем взметнулись и полетели, устилая пол за моей спиной. Обернулась, чертыхнулась и молча собрала. Положила аккуратно обратно на стол Ирины, пока та не увидела. У этой брюнеточки есть одна хорошая и одна плохая привычки. К первой относится как раз её нынешнее отсутствие — она каждое утро по десять-пятнадцать минут пропадает в туалетной комнате. Иногда я задаюсь вопросом: может, у неё нет дома, и поэтому ей приходится наводить марафет на работе? Плохая привычка — бросать всё, как есть. Никогда не заботится о том, что у неё на столе. Зато если потом она никак не может найти какой-либо документ или флешку, зачастую беспечно оставленную на краю стола, виноваты все, кроме неё самой.
Закинув дубленку на вешалку, села за свой стол, наконец, выдохнув. Пять минут девятого.
— Мелкий апокаліпсис явился, — Артем не смог не поддеть.

Высокий, широкоплечий, с пронзительными серыми глазами, он всегда в форме. Готов в любой момент сорваться в самую горячую точку. Его статьи всегда на первых страницах: интересные, живые, с привлекающими внимание яркими заголовками.
Мысленно послала его куда подальше, но вслух лишь сказала, мило улыбнувшись:
— Всё-то ты, Тёма, преувеличиваешь… — на последних словах моя улыбка испарилась. Чуть вжала голову в плечи и зажмурилась как раз в тот момент, когда двухлитровая баклажка с газировкой с грохотом рухнула на пол под тяжестью моей дублёнки. — Упсь.

Паша, скромный клерк нашего отдела в круглогодичном пиджачке, вечно провожающий меня голодным взглядом, тихонько засмеялся. В эту секунду мне захотелось его придушить. Кажется, он понял свою ошибку и спрятался за монитор.

Наконец, всех собрали на совещание. Как же я ждала! Как ждала! Именно сегодня должно свершиться то, о чем я мечтала уже два года!
Генеральный директор редакции, Фокин Андрей Кириллович, статный мужчина в самом расцвете сил, уже устроился во главе стола в конференц-зале. Каштановые волосы уложены непослушными прядями в хаотичном порядке, а цепкий колючий взгляд болотных глаз пропускает всех, остановившись… Черт, спокойно, Настя. Он оценивает тебя. Это что-то да значит. Где ближайшее зеркало? А, какое здесь зеркало может быть. Быстрый взгляд в окно, где я умудрилась выхватить часть своего отражения, мысленно дорисовывая образ целиком. Белое платье-футляр, обшитое сверху нежно-кремовым кружевом выгодно подчеркивает мои формы, даже не обтягивая фигуру змеиной кожей. Широкие гипюровые рукава в три четверти дополняют ансамбль. Всё должно быть просто восхитительно, а лёгкий предпраздничный наряд просто не может не произвести должного действия на начальника.
Однако мне не по себе. При каждом взгляде, брошенном вскользь или целенаправленно, я чувствую ледяное пренебрежение, отчетливо читающееся в его взгляде. Может, стоило всё-таки надеть строгое серое платье? К щекам подбирается жар. Я понимаю, что что-то идёт не так.
И вот, наконец, я услышала свою фамилию. Приподнялась с натянутой улыбкой. Настя, соберись уже! Ведь это твой час!
— Анастасия Сергеевна, можете сказать, как давно Вы переквалифицировались на чёрный пиар?

В голосе шефа звенит сталь. Все вдруг притихли, и в этой гробовой тишине моё сердце отбивает какой-то слишком неправильный ритм. Я чувствую, как становлюсь пунцовой. Голос меня подводит, задрожав в такой ответственный момент:
— Андрей Ки…риллович, я… н-не…
— Снегурочка решила добиться справедливости для малого бизнеса?

Гололедица и острый язык Артемки кажутся сказочной шуткой по сравнению с тем, что происходит здесь и сейчас. Я встала, глядя на директора непонимающе, умоляюще. Только не это! Только не при всех! Зачем? За что? Вспоминаю лихорадочно статью, размещенную на третьей странице четыре дня назад. Но там ведь нет чёрного пиара! Как так?
— Андрей Кириллович, это, наверное, какое-то недоразумение…
— Недоразумение — это ты, Настя! — он взял в руку папку, где, судя по всему, был отчет по моей работе за этот месяц, и с силой швырнул её на стол. — Ты хоть понимаешь, где работаешь? Ты понимаешь, что должна отвечать за каждое, напечатанное тобой слово!?
— Н-но…
— Значит так! Если до Рождества ты не урегулируешь вопрос с транспортной компанией, можешь писать заявление по собственному желанию. И скажи спасибо, что Новый Год на носу, иначе вылетела бы отсюда с пинка!

Фокин стукнул кулаком по стеклянной столешнице, встал и вылетел из зала, хлопнув дверью. Секретарь, быстро собрав документы, ни с кем не прощаясь, тихо оповестила, что все должны быть в двадцать часов в Лаунж холле, и убежала вслед за боссом.
Никто не переговаривается. Все тихо покидают конференц-зал. Мне на плечо легла тяжёлая рука.
— Держись, — поддержка Артема для меня стала неожиданностью, и я даже выпрямилась, взглянула на него снизу вверх и улыбнулась. — Считай, что это экзамен.
— Спасибо, Тём.

Я по-настоящему благодарна ему. Больше никто не поддержал, даже Паша поспешно покинул помещение одним из первых. Конечно. С опальными дружбу не водят. Я еще раз улыбнулась уголками губ, едва сдерживая слёзы, и поднялась. Гордо прошествовала следом за Артемом.


Смотрю на своё отражение. Едва оказавшись в одиночестве перед большим зеркалом в туалетной комнате, чуть не разревелась, но быстро взяла себя в руки. По этому, слегка надменному, лицу не скажешь, что внутри кошки скребут. Правильно. Никто не должен видеть, как мне плохо и больно. Захотелось завыть. Ну как же так?! Что я сделала не так?
Весь год я следила за репортажами Артема. Училась слышать неслышимое и видеть невидимое. Я старалась одной из первых освещать важные события, которые лишь после моей публикации печатались другими изданиями. Я постепенно выходила на новый уровень, и мне многие прочили место ведущего журналиста.
Всего три месяца назад меня перевели на третий этаж. Артем Хомич стал моим наставником. Известный всем читателям, как Хома Артем, он берет горячие интервью, выуживает необъяснимые события, умудряясь найти самые неоспоримые доказательства, подтверждающие его слова. Он не просто репортер. Этот человек может закрыть любую дыру в редакции, быстро предоставив нужную информацию, статью или мгновенное интервью, имеющееся наготове в бесценных закромах. Необходимо расследование — Артем Хома всегда проведет тонкую грань между ложью и правдой. Надо срочно найти комментатора в ту или иную рубрику — у Хомича всегда есть на примете мастера своего дела. А нет, так и сам может спокойно убедить читателей в важности или правдивости написанного. Несколько раз комментировал даже спортивные репортажи.
За ним я тянулась все два года, у него научилась идти напролом, налаживать контакты, помогающие всегда и везде быть в курсе событий. “Настя, — не раз повторял мой учитель, — люди питаются негативом. Запомни! Наша задача обеспечивать выработку адреналина у читателя…”
Ну, и обеспечивала. Стабильно раз в месяц находила остренькие сюжеты, новости, сшибающие с ног.
Однако политика у меня иная. Да, я борюсь за справедливость, стараюсь освещать проблемы жителей города. Да, я хочу вызывать у людей улыбку. Поэтому адреналин мои статьи вырабатывают редко. Поэтому катастрофы и смертельные репортажи я обхожу стороной.

И последняя статья направлена на информирование людей о некоторых нюансах, которые способны вызвать немалые финансовые конфузы. Совершенно непонятно, каким образом я там могла обидеть транспортную компанию. Причем, источниками информации были как сотрудники почтового отделения, так и активные их клиенты. И я не очерняла! Ведь просто осветила некоторые моменты, при этом расхваливая эту самую чертову компанию!
Я всё больше и больше начинаю злиться на этого напыщенного Фокина. Глядя на себя в зеркало, замечаю раздосадованное личико и быстро надеваю маску гордыни. Пора на выход. Я докажу, что моя статья достойна светиться даже на первых страницах!
Подозревая, что статью сняли с сайта-обозревателя, отправилась в кабинет. Времени не так много, а сделать предстоит немало.

Продолжение следует…

Читать полностью на Продаман